В. М. Татосов в роли одесского шулера Имерцаки, х/ф "Интервенция" Одесской киностудии

Владимир Михайлович Татосов посвятил жизнь актёрству, представляя разные грани профессии. Он много лет служил в театре, снимался в кино, занимался дубляжом и выступал на эстраде. Благодаря таланту и трудолюбию мастер создал яркие и запоминающиеся образы, которые навсегда останутся в сердцах зрителей. Наследие народного артиста РСФСР – это вдохновение для молодых коллег и бесценный вклад в отечественное искусство.

Татосов родился в Москве 10 мая 1926 года, как он сам говорил, 2 года спустя после смерти Владимира Ленина. Исполнитель был уверен, что родители назвали его в честь отца революции, в то время как старшей сестре в честь него же дали имя Лена.

Вскоре семья переехала в Ленинград по долгу службы отца, работавшего журналистом и впоследствии ставшего главным редактором Ленинградского государственного финансового издательства. Мать, армянка по национальности, занималась ведением домашнего хозяйства и воспитанием детей.

До начала войны Владимир успел окончить 7 классов. Узнав, что в городе открылась спецшкола военно-воздушных сил, юноша схватил документы и побежал воплощать детскую мечту стать морским лётчиком. В 1941-м учебное заведение эвакуировали в Свердловск, и Владимир продолжил обучение на Урале, вынашивая планы впоследствии поступить в высшее авиационное училище.

Во время учёбы Владимир Татосов участвовал в самодеятельности: выступал на эстраде, пел фронтовые песни, играл в антифашистских скетчах. Однажды его вызвал комиссар и заявил, что парень ошибся с выбором учреждения. И выдал опешившему курсанту пакет документов для зачисления на 2-й курс Свердловского театрального училища. Парень не смог забыть, как горько плакал в тот момент, но не ослушался начальства и отважно шагнул в новую жизнь, сменив профессию.

В военные годы в Свердловске базировался эвакуированный МХАТ, и уроженцу Москвы посчастливилось увидеть спектакли с лучшими столичными актёрами, что только утвердило юношу в правильности выбранного пути.

Получив диплом в 1946-м, Владимир вернулся в Ленинград, где его взяли в труппу театра комедии. Во второй половине XX столетия игру Татосова также можно было видеть в «Ленкоме» и БДТ имени Максима Горького. На сцене последнего актёр перевоплощался и в О'Кейси в постановке «Карьера Артуро Уи», и в Немочь в спектакле «Генрих IV», основанного на исторической хронике Уильяма Шекспира…

В 1993-м артист вновь перешёл в Санкт-Петербургский академический театр комедии имени Николая Акимова, в котором и завершил профессиональную сценическую карьеру, начатую в молодости.

Параллельно Владимир Михайлович снимался в кинолентах, будучи штатным сотрудником студии «Ленфильм». Фильмография Татосова стартовала в 1954-м с роли фотокорреспондента в «Большой семье», литературным синопсисом которой стало произведение Всеволода Кочетова «Журбины».

Среди наиболее ярких работ актёра – Гобсек из одноименной экранизации Оноре де Бальзака, Станислав Тыклинский в «Крахе инженера Гарина» и Феликс в «Соломенной шляпке». Последняя лента, вышедшая на экранах в середине 70-х, создана по мотивам водевиля Эжена Марена Лабиша и Марка-Мишеля.

Владимир Михайлович Татосов (1926–2021), советский и российский актёр, был связан с Одессой, прежде всего, благодаря работе в кино. В своих воспоминаниях Владимир Татосов рассказывал, что познакомился с Владимиром Высоцким на съёмках фильма «Интервенция». Основная часть съёмок этой картины проходила именно в Одессе. Татосов упоминается в числе актёров, снимавшихся в фильмах, работа над которыми проходила в Одессе (в частности, в Одесском порту).

В 90-х Татосов успел сняться в десятках киноработах, среди которых стоит выделить сатирическую комедию «И черт с нами», костюмированную приключенческую картину «Империя пиратов» и криминальный фильм «История про Ричарда, Милорда и прекрасную Жар-птицу». Последний удостоился главного приз на детском фестивале в немецком Котбусе.

К ранним проектам Владимира Михайловича XXI века относится популярный детективный сериал «Улицы разбитых фонарей», основанный по мотивам произведений писателя Андрея Кивинова. В 5-м сезоне уроженец Москвы предстал в образе Игоря Петровича, а в 6-м перевоплотился в Павла Борисова в эпизоде под названием «Дуплет».

Владимир Татосов продолжал сниматься и в преклонном возрасте. Так, в 2018-м состоялась премьера одной из последних кинолент с участием мастера сцены – короткометражки «Соло», где он изобразил Нечаева.

Владимир Михайлович пробовал себя как артист эстрады, выступая с яркими миниатюрами на городских капустниках. Он становился лауреатом всесоюзных эстрадных конкурсов, а юмористический номер «Город спит», созданный на пару с Анатолием Минцем, попал в эфир новогоднего «Голубого огонька». В то время на искромётные выступления исполнителя невозможно было достать билетов.

Умение подражать разным голосам пригодилось и в озвучивании. В культовом «Солярисе» Владимир Михайлович зачитывал реплики за Юри Ярвета, игравшего доктора Снаута, в «Небесных ласточках» разговаривал за Илью Рахлина, а в 2-серийном мюзикле «Как стать звездой» подарил голос попугаю Ваке.

Владимир Татосов всегда обожал блондинок, но жену выбрал «из другой палитры». Он встретил Лидию на пляже Сочи во время отдыха, а затем совершенно случайно столкнулся с красавицей в Ленинграде. Обаятельный джентльмен не стал теряться и пригласил девушку на театральную премьеру в «Ленком». Так начался их роман, закончившийся свадьбой.

Примечательно, что с супругой эстрадник дважды вступал в брак. Когда они в первый раз расходились, то продавали и шумно делили общее имущество, и, вновь став семьёй, обзаводились хозяйством заново.

В последние годы жизни Владимир Михайлович жил в своей квартире в Санкт-Петербурге вместе с псом Тотошкой, которого с любовью называл «меховым человечком». За 6 лет совместной жизни пушистый компаньон стал лучшим другом Татосова.

В мае 2021-го, в день 95-летнего юбилея исполнителя, программа «Прямой эфир» приурочила специальный выпуск, посвящённый личной жизни и творчеству Владимира Татосова. За полгода до этого мастер сцены уже приходил к Андрею Малахову на передачу «Привет, Андрей!», где вспоминались любимые песни из «Голубых огоньков».

В преклонном возрасте народный артист РСФСР сохранял ясный ум, бодрость духа и чувство юмора, которые позволяли смотреть на прожитые годы с благодарной улыбкой. Представителей его эпохи оставалось все меньше, и он с грустью сообщал, что ему снились по ночам Сергей Юрский, Армен Джигарханян и Олег Ефремов, с которыми он когда-то работал и дружил.

24 декабря 2021 года человек искусства умер. Елена Драпеко, первый заместитель председателя Комитета по культуре Госдумы, сообщила, что покойный страдал от онкологии. Затем заразился коронавирусной инфекцией, последствия которой и стали причиной смерти. Могила актёра располагается на Смоленском православном кладбище, в западной части Северной столицы.

В середине января 2025-го в очередном выпуске шоу «Малахов» под названием «Тайны звёздных могил: легенды Петербурга» показали скромное захоронение мастера перевоплощений, на котором была выцветшая фотография, деревянный крест и простая серебристая табличка с именем и датами.

 

В 2026 году отмечается 81-летие Великой Победы наш фашизмом.

За день до официальной капитуляции фашистской Германии, 1 мая 1945 года, советские воины водрузили Знамя Победы над Рейхстагом. Это стало не просто символом победы, но и предвестником конца самой разрушительной войны XX века.

Воины Красной Армии оставили «протоколы солдатской славы» – символы, лишенные юридической силы, зато наполненные мыслями и чувствами победителей. Неважно, солдат или маршал – каждый был полон почитания к этим надписям. Так, маршал Георгий Константинович Жуков посетил Рейхстаг 3 мая 1945 года и оставил свою подпись сначала в «солдатском протоколе», и лишь затем – в «Акте о капитуляции Германских вооруженных сил».

Неизвестно, кто первый взял в руки кусок обугленного дерева, мела или кисть с краской и написал на мраморной стене свою фамилию, дату рождения и город. Цепная реакция случилась молниеносно. На стене запечатлелись сотни городов и имен героев – воинов Красной Армии, адреса которых были разбросаны по бескрайним территориям Отечества.

Этот жест выразил единство солдат, великий триумф Победы и еще не успевшую окрепнуть веру в светлое будущее. Большая часть надписей – это имена солдат. Формулировки схожи друг с другом: «Здесь был…», «Да здравствует Сталин!», «Смерть Гитлеру».

Когда стихли последние залпы, а бойцы Красной армии вошли в здание Рейхстага, у каждого в душе кипели чувства, для которых не нашлось бы места даже в торжественной речи. Они писали прямо на стенах – как умели, как чувствовали. Эти надписи стали живыми свидетельствами великой Победы. Каждый автограф, каждая строчка – голос человека, который прошел ад войны и выжил. Кто дошел. Вот лишь некоторые из них:

«Мы защищали Одессу, Сталинград. Пришли в Берлин»;

«Гансы и Фрицы, вы это никогда не забудите. А если нужно, мы придем еще»;

«Мы в Берлине. Николай, Петр, Нина и Сашка»;

«Русские немцев били и в Рейхстаге были»;

«Слава тебе, Советская Отчизна. Твои сыны до Берлина дошли»;

«Кремля вам, гадам, не видать, а Рейхстагу капут».

Эти простые, порой грубоватые строки – вовсе не ругательства и не бравада. Это – правда человека, прошедшего войну. Солдат писал не в вечность, не для потомков. Он писал для себя.

Чтобы зафиксировать момент, когда он – живой – победил смерть. Они не боялись оставить след. Потому что знали: за их спиной – мир, который они спасли.

На Рейхстаге оставили бессмертный отпечаток множество отцов, мужей и братьев. Близкие люди и сегодня могут обратиться к ним, взглянув на эти надписи.

Раньше считалось, что на стенах Рейхстага сохранилось 202 надписи. Однако Карин Феликс насчитала 715. В их числе автографы и пометки, оставленные углем, карандашом и мелом – словом, всем, что тогда попалось солдатам под руку. Некоторые из них непросто разглядеть.

Прошло восемь десятилетий с тех пор, как на стене Рейхстага появились надписи советских солдат. Здание пережило капитальную реконструкцию в 1954 году, однако «протоколы солдатской славы» тогда остались на месте. Сегодня в Рейхстаге находится западногерманский парламент Бундестаг.

В 1990-е немецкие власти строили грандиозные планы на стены Рейхстага. Если точнее – полностью очистить их от надписей. Российскому посольству в Берлине тогда пришлось на многое пойти, чтобы сохранить наследие. Однако старания дипломатов не смогли уберечь автографы на наружных стенах здания.

Убрали также самые вызывающие надписи внутри Рейхстага. Для того чтобы определить, какой автограф – приемлемый, а какой – нет, была собрана специальная языковая комиссия. Конечно, в ее состав входили в том числе и российские дипломаты.

Итог – «протоколы солдатской славы» остались лишь в галерее вокруг зала пленарных заседаний, а также на первом этаже здания. Именно их немцы покрыли специальным составом, чтобы защитить от негативного воздействия окружающей среды.

Надписи на стенах Рейхстага отлично дополняют интерьер здания. У стены всегда дежурит охрана – российские туристы то и дело пытаются оставить новые автографы. Рядом с «протоколами солдатской славы» видны следы от пуль, снарядов и осколков.

Среди граждан Германии все еще актуально мнение о том, что надписи в Рейхстаге – это в большинстве своем оскорбления и ругательства. Споры не утихнут никогда. Так, в Бундестаге однажды всерьез озадачились вопросом – действительно ли необходимы «протоколы солдатской славы»? Или те немногие из них, что остались после реконструкции, следует уничтожить?

После долгих прений стало ясно: хоть недовольных на территории Германии много, но тех, кто чтит память жертв Второй Мировой войны, все же больше. И все они помнят битву за Берлин. Особенно настойчиво за идею удалить надписи борется группа немецких консервативных политических деятелей.

Они убеждены, что один только факт существования «протоколов солдатской славы» делает невозможным построение здравой коммуникации между Россией и Германией.

Другой предмет недовольства – воспоминания о победе Советского Союза над фашистами в ходе Великой Отечественной войны.

«Парламент, расположенный в здании Рейхстага, – в первую очередь центр германской парламентской жизни, а не исторический центр», – заявляли Хорст Гюнгер и Джоннес Сингаммер, представители консервативной оппозиции Германии.

Прошло 80 лет, но память о Победе – не выветрилась. И пусть надписи на стенах вызывают споры, они остаются голосом тех, кто не жалел себя ради будущего.

Это не просто автографы. Это каменные письма домой – от тех, кто дошел до самого сердца врага.

Их не стереть.

См.: https://m.5-tv.ru/news/5021688/

В нише здании Одесского оперного театра установлен бюст Чайковскому. Там же находятся бюсты: Пушкину, Гоголю, Глинке и Мусоргскому.

Пётр Ильич Чайковский приехал в Одессу 12 января 1893 года по приглашению директора одесского отделения Императорского Российского Музыкального общества Льва Куперника и антрепренёра одесского Городского оперного театра Ивана Грекова. Композитор согласился участвовать в подготовке премьеры своей оперы «Пиковая дама» и дирижировать двумя симфоническими концертами.

Одесситы с большим нетерпением ждали приезда маэстро. «Билеты на концерты брались с бою, несмотря на высокую цену, назначенную Музыкальным обществом, которое нуждалось в средствах и хотело поправить их. Интервьюеры бойко бегали за Чайковским и осаждали его вопросами, на которые он давал письменные ответы», – писал в своих мемуарах журналист Абрам Кауфман.

Музыканты одесского Городского театра с энтузиазмом ожидали первой репетиции «Пиковой дамы», шли на неё, как на праздник. «Задолго до назначенного часа все оркестранты были на своих местах… Как только Пётр Ильич вышел из-за кулис на сцену, раздался гром аплодисментов и крики «Ура!», оркестр грянул туш, и композитор, к немалому своему изумлению, был подхвачен на руки. Его долго качали. Все присутствующие в театре встали, аплодисменты продолжались около 15 минут. Пётр Ильич прошёл в первый ряд кресел, оттуда наблюдая за репетицией и делая замечания», – рассказывал оркестрант Сергей Левин.

Во время репетиций в зале находился одесский художник Николай Кузнецов, рисовавший Чайковского, который чутко реагировал на происходящее на сцене. Пётр Ильич случайно увидел наброски и согласился позировать для портрета на парадной лестнице театра. Картина кисти Кузнецова стала единственным написанным с натуры прижизненным портретом Чайковского.

Премьера «Пиковой дамы», состоявшаяся 19 января 1893 года, имела огромный успех. «Вся публика, как один человек, поднималась с мест при каждом выходе Чайковского и благодарила за музыку, а он, растроганный до слёз, в свою очередь, благодарил её», – писали газеты.

После премьеры Иван Греков подарил композитору клавир оперы в плюшевом переплёте с двумя серебряными досками. На одной из них размещалась надпись «Пиковая дама», серебряный венок и карта дамы пик, на другой – три карты веером: тройка треф, семерка бубен и туз пик.

В Одессе Петр Ильич дирижировал не двумя, как было условлено, а пятью симфоническими концертами. Три выступления были благотворительными – в пользу бедных учащихся Ришельевской гимназии, музыкантов оркестра и «Славянского общества». «Благодаря любезности композитора и небогатые люди будут иметь возможность услышать его произведения под его личным управлением», – писала газета  «Одесские новости».

На концертах исполнялись: фантазия «Буря», Вариации на тему рококо для виолончели с оркестром, Andante cantabile из Первого квартета, сюита из балета «Щелкунчик», элегия памяти Самарина, вальс из «Серенады» для струнного оркестра, увертюра «1812 год» и романсы.

Оркестранты и члены Музыкального общества Одессы в благодарность подарили маэстро лавровый венок и дирижёрскую палочку из чёрного дерева с золотой рукояткой-лирой и бриллиантом. Артистка Мария Заньковецкая от имени труппы Украинского драматического театра преподнесла композитору венок с позолоченными листьями и надписью «Смертные – бессмертному».

«Никогда мне не приходилось так уставать от дирижирования, как в Одессе... Но зато никогда и нигде меня не возносили, как там», – признавался Пётр Чайковский в письме брату Модесту.

Уезжая из Одессы 25 января 1893 года, композитор обещал вернуться осенью, чтобы принять участие в постановке оперы «Иоланта». Но этим планам не суждено было осуществиться. Менее чем через год Чайковского не стало. «В 1893 году пришла печальная весть о смерти Чайковского. Как громом поразило нас это известие», – вспоминал Сергей Левин.

Одесса искренне почтила память композитора. Были организованы концерты, на которых исполнялись произведения Чайковского, состоялась премьера «Иоланты».

«Я желал бы всеми силами души, чтобы музыка моя распространялась, чтобы увеличивалось число людей, любящих ее, находящих в ней утешение и подпору», – писал П. И. Чайковский. Желание композитора сбылось. Музыка Петра Ильича звучит, вдохновляет и завораживает слушателей до сих пор.

Первый памятник, установленный в Одессе

Де Ришельё участвовал в штурме Измаила, а спустя пять лет надолго обосновался в Российской империи. В 1803 году Ришельё стал градоначальником, а с 1805 по 1814 год генерал-губернатором Одессы. Одесситы называли его «наш Дюк» и считали основателем города, хотя к тому времени Одессе было уже 8 лет. Стараниями нового градоначальника город превратился в крупный торговый порт.

Когда Бурбоны вернули себе трон, Дюк уехал во Францию, где стал премьер-министром в правительстве Людовика XVIII. Умер 16 мая 1822 года в возрасте 55 лет в Париже от кровоизлияния в мозг.

Получив горестное известие из Парижа о кончине Ришельё, граф Ланжерон обратился с призывом к населению начать сбор средств на сооружение памятника. Заступивший в мае 1823 года на пост Новороссийского генерал-губернатора граф М. С. Воронцов заказал памятник известному скульптору И. П. Мартосу. Он стал одним из последних творений этого выдающегося русского мастера.

Памятник представляет собой бронзовую статую Ришельё в римской тоге со свитком в руке и тремя латунными горельефами, символизирующими земледелие, торговлю и правосудие.

Заложен 30 июня 1827 года. Скульптура и горельефы отлиты в бронзе литейным мастером В. П. Екимовым в Петербурге. Постамент выдающегося петербургского архитектора А. И. Мельникова и архитектора Ф. К. Боффо. Монумент в стиле классицизма, представляет собой поставленную на пьедестал бронзовую статую А.-Э. Ришельё. Величина фигуры несколько больше натуральной. Квадратный в плане пьедестал с карнизом из розового полированного гранита с берега реки Южный Буг (около Вознесенска), подаренный херсонским помещиком Скаржинским, отделан мастером П. Дженари. Основанием пьедестала служит стилобат в форме усечённой пирамиды из местного известняка с четырьмя ступенями из гранита.

На гранях пьедестала в прямоугольных нишах установлены плиты и горельефы. На фасадной — латунная золочёная плита с надписью: «Герцогу Еммануилу де Ришельё, управлявшему съ 1803 по 1814 годъ Новороссійскимъ краемъ и положившему основаніе благосостоянію Одессы благодарные къ незабвеннымъ его трудамъ жители всехъ сословій сего города и губерній: Екатеринославской Херсонской и Таврической, воздвигли памятникъ сей въ 1826 годѣ при Новороссійском генералъ-губернаторѣ графѣ Воронцовѣ.»

На трёх боковых сторонах — бронзовые горельефные изображения, символизирующие торговлю, правосудие и земледелие.

Работами по установке памятника руководил архитектор Ф. К. Боффо.

Открытие бронзового памятника дюку состоялось 22 апреля 1828 года.

Во время Крымской войны англо-французская эскадра обстреляла город и порт. Одно из ядер взорвалось на площади около памятника и повредило его постамент осколком. После войны на месте повреждения была установлена чугунная заплатка со стилизованным пушечным ядром.

В 1969 году, в рамках отмечания 175-летия создания города, предлагалось заменить памятник и установить на его месте памятник Суворову, которого городской комитет КПСС называл подлинным основателем Одессы. Лишь в результате обращения Аркадия Львова к Константину Симонову и совместных действий, закончившимися публикацией письма по теме в газете «Неделя», удалось воспрепятствовать этим планам. Вскоре после этой публикации одесская газета «Знамя коммунизма» опубликовала заметку, в которой было указано: «В комитете по геодезии и картографии Союза ССР: памятник Ришельё охраняется законом». Эта публикация де-факто аннулировала предложение о сносе.

Торжественное открытие памятника состоялось 16 апреля 1889 года

Памятник А. С. Пушкину в Одессе сооружён в 1887–1889 годах на Приморском бульваре на средства, выделенные городской Думой и пожертвованные одесситами. Третий памятник, воздвигнутый в Одессе.

Памятник находится на Приморском бульваре в той его части, которая примыкает к зданию Городской думы (во времена сооружения памятника в этом здании располагалась не дума, а городская биржа). Памятник представляет собой бюст поэта, помещённый на высокий квадратный в сечении пьедестал из гранита. Под бюстом – лира, за ней, по диагонали, – перо и пятиконечная звезда с лучом, обращённым вниз. Такое расположение звезды символизировало связь поэта с альманахом «Полярная Звезда». Когда-то звезда была выполнена из хрусталя, даже предполагалось освещать её электричеством, но проект не был воплощён в жизнь.

В нижней части пьедестала из четырёх углов его бьют струи воды, изливающиеся из ртов морских существ (стилизованных дельфинов) и падающие в четыре большие бронзовые вазы, расположенные по углам пьедестала у его основания. Вода, переполняя вазы, стекает в большой гранитный резервуар, обрамляющий памятник.

На лицевой стороне памятника, обращённой к бульвару, имеется надпись: «А. С. Пушкину граждане Одессы», подчеркивающая, на чьи средства поставлен монумент. Выше, на лентах в основании лиры начертано: «1820–1824» – годы южной ссылки поэта. С лицевой стороны памятника на верхней ступени видна полустертая надпись: «Гранит Гниванских ломок Винницкого уезда Подольской губ. пожертвован…» На полукруглом валике, окаймляющем основание бюста, со стороны, обращённой к морю, вырезано: «По проекту Хр. Васильева лепила Ж. Полонская, отлив. А. Моран». На драпировке бюста там, где она ниспадает на старый герб Одессы, выгравирована надпись: «Ж. Полонская». Ниже, на гранитном постаменте выбито: «Сооружёнъ въ 1888 году».

Из одесских газет 1881 года:

«Граждане! Поспешите своими пожертвованиями осуществить дело увековечения памяти Пушкина в Одессе. Принесите вашу дань в честь искусства, засвидетельствуйте перед грядущими поколениями свою благодарность за чудные строки, которыми поэт запечатлел былое степей Бессарабии, скал Тавриды и нашего города - этой столицы Юга; заплатите ваш долг за восхитительные картины нашего многошумящего моря!»

«Говорят, по множеству памятников можно судить об умственном развитии страны. В справедливости этого трудно сомневаться; можем только прибавить, что счастлив народ, имеющий великих сынов, но счастливее тот, который сумеет оценить достоинства их…»

«Наш край - южная окраина русской земли - к великому поэту имеет свои, особые отношения. Наша окраина - Кавказ, Таврида, Бессарабия и Одесса - теснейше связаны с творчеством русского гения: многие и не последние его произведения навеяны ею. Естественно было потому желание – эти наши местные отношения к поэту увековечить в монументальном памятнике. Когда остановились мы на этой мысли, мы были далеки от стремления конкурировать с памятником поэту в Москве, и не взыщут с нас, если скромные размеры нашего памятника не будут в гармонии с размерами чествуемого гения, не скажут, что мы оскорбляем ими. Мы остановились на фонтане с бюстом Пушкина в Одессе - на бульваре, против Биржевого здания, где начинается улица имени поэта… Комиссия не ищет многого - она помнит русскую поговорку «копейка к копейке - рубль»; пусть только каждый, кто хоть в школе познакомился с Пушкиным, принесёт свою лепту, в копейку, и искомая сумма налицо.»

О планах сооружения памятника А. С. Пушкину было заявлено летом 1880 года, во время мероприятий, посвящённых дню рождения поэта. В Одессе, городе университетском и связанном с биографией самого поэта, проходили памятные пушкинские дни. Накануне дня рождения поэта на заседании в Императорском Новороссийском университете, собранном по инициативе Одесского городского головы Г. Г. Маразли, прозвучала совместная инициатива Славянского благотворительного общества, Одесского городского общественного управления и Новороссийского университета увековечить память Пушкина в Одессе. На заседании, между прочими, выступал Николай Тройницкий, тогдашний редактор газеты «Одесский вестник», который в юности, в годы учёбы в Ришельевском лицее, видел Пушкина. Одесская делегация присутствовала на главном событии всероссийского чествования тех дней – открытии первого памятника Пушкину в Москве работы А. М. Опекушина.

Изначально памятник предполагалось установить на Театральной площади, между Городским театром и Английским клубом, но посчитали имеющееся место недостаточным по размерам. 25 июня 1880 года городская Дума постановила отвести место на Николаевском бульваре, против здания Биржи, для сооружения фонтана с бюстом по частной подписке. Этим же постановлением Славянскому обществу было выделено 300 рублей из городских сумм на премию за лучший проект памятника. Тогда же Итальянскую улицу Одессы переименовали в Пушкинскую.

В конце 1880 года была образована Комиссия по сооружению памятника, в состав которой вошли представители Городской управы (Н. В. Велькоборский), университета (профессора Н. П. Кондаков, А. А. Кочубинский), Славянского общества (И. И. Бобарыкин, председатель Комиссии, и Р. И. Мрачек), Общества изящных искусств (Д. Е. Мазиров, Ф. О. Моранди, В. А. Красовский, впоследствии – Л. Л. Влодек). Комиссия открыла свои действия 29 мая 1881 года, опубликовав в газетах воззвание к одесситам с просьбой жертвовать средства на сооружения памятника и огласив условия конкурса на лучший памятник. По условиям последнего общая смета определялась в 5000 рублей, две премии за лучшие проекты соответственно в 300 и 100 рублей, а срок подачи проектов – до 31 декабря 1881 года. Проекты должен был оценивать экспертный совет, в который входили достойные профессионалы: архитекторы А. И. Бернардацци, А. Д. Тодоров, А. Э. Шейнс, инженер А. А. Швенднер.

К назначенному сроку было подано только четыре работы, но все они были отклонены Комиссией и экспертным советом. Конкурс продлили до 1 мая 1882 года, и к этой дате поступило пять новых предложений. Первая премия была присуждена проекту под девизом: «Это – тот ничтожный мира, что, когда бряцала лира, жег сердца нам как пророк», вторая – с девизом «Поэту – зодчий». После раскодирования девизов оказалось, что первым назван архитектор Х. К. Васильев, а вторым – З. И. Жуковский.

После окончательного утверждения проекта памятника и изучения состояния грунта в месте постройки общая смета работ составила уже 6520 рублей. Сбор средств шёл очень медленно – меркантильные одесситы не спешили жертвовать деньги на памятник. В марте 1886 года Комиссия обратилась с просьбой к городскому общественному управлению соорудить памятник за счёт средств города к 50-летию кончины поэта, то есть к 29 января (10 февраля) 1887 года, но в этой просьбе было отказано, так как Дума не хотела менять изначальную идею сооружения памятника по всенародной подписке, на что и было в своё время дано Высочайшее разрешение.

26 января 1887 года, осознавая, что сооружение монумента находится под угрозой, Комиссия обратилась в правление Славянского благотворительного общества с предложением взять дело по сбору средств на памятник на себя, изготовить новые подписные листы и приурочить закладку памятника к годовщине смерти поэта. Уже 2 февраля произошла торжественная закладка памятника при участии высших властей города, представителей муниципалитета и многочисленной публики:

«Праздник закладки дал блестящие результаты… К этому дню было собрано 600 р., и кроме того он возбудил большой интерес среди граждан. К председателю Общества начали поступать заявления о пожертвованиях.»

– Отчёт Комиссии по сооружению памятника-фонтана А. С. Пушкину в г. Одессе

Торжественное открытие памятника состоялось 16 апреля 1889 года в 12-м часу дня.

С 2022 года, после начала специальной военной операции, в Одессе поднимается вопрос о демонтаже памятника. В 2023 году памятник исключили из Реестра недвижимых памятников Украины. В 2024 году руководитель Одесской областной военной администрации выдал распоряжение о демонтаже, как «содержащего символику российской имперской политики». Осенью 2025 года памятник закрыли деревянными плитами.

Вклады одесситов в сооружение памятника были самые разнообразные: от 9 копеек до 100 рублей. Среди меценатов, жертвоваших крупные суммы были аристократы, одесские сановники и представители деловых кругов: по 100 рублей пожертвовали генерал-губернатор Х. Х. Рооп, градоначальник П. А. Зеленой, братья Анатра, фирма «Арист Мас и Ко», граф М. М. Толстой, М. В. и А. В. Шимановские, Н. Ф. Фан-дер-Флит; «Рафалович и Ко», «Тработти и Ко», Ф. П. Родоканаки, А. Ш. Гринберг, «Дрейфус и братья», Мавро-Биязи, Моисей Ашкинази – по 50 рублей; по 25 рублей – И. П. Скаржинский, М. Н. Бухарин, Н. Ф. Сухомлинов, Р. А. Бродская, А. А. Бродский, Я. А. Новиков, «С. И. Бродский и Ко», Лев Бродский, Леон Рабинович, Иван Диалегмено, А. П. Руссов, Иван Вучина, Соломон Баржанский; князь Г. И. Манук-Бей, К. Я. Ринк-Вагнер, П. С. Ралли, Ф. Шполянский, С. Зусман, Р. Зонштейн, О. С. Хаис, Л. Левенсон, «Бланк и Ефрусси», А. Бродский, В. И. Санценбахер пожертвовали по 10 рублей, князь Юрий Гагарин и баронесса Бистром – по 5 рублей, граф Мархоцкий – 3 рубля.

В числе жертвователей были известные в Одессе имена: владелец магазина мод в Пале-Рояле Л. Лантье, адвокат Я. И. Вейнберг, владелец гостиницы Авдей Ящук, будущие владелец Пассажа М. Менделевич и содержатель этой гостиницы Я. Кулинец, автор книги о коммерческой истории Одессы Симон Бернштейн, производитель вин Склаво, издатели газет Навроцкий и Гроссул-Толстой, владелец магазина часов и драгоценностей Мель, сын медика Андреевский, старейший одесский фотомастер Гааз, хозяин магазина военно-офицерских и церковных вещей Хакаловский, реализатор «лучших зарубежных горячительных напитков» Гинанд, архитектор Рейнгерц, издатель почтовых открыток и переплётчик Гезелле, аптекарь Гаевский, думец Буковецкий (отец художника), профессор-минералог Прендель, книготорговцы Белый и Руссо, типограф Кирхнер, владелец гидропатического заведения Исакович, содержатели частных гимназий Бален-де-Балю, Бракенгеймер, Шольп, мануфактурщик Пташников, гастроном Дубинин, булочник-кондитер Либман, табачный фабрикант Асвадуров, торговец игрушками Калпакчи, производитель шляп Дельпеш, бакалейщик Ветков, производители обоев братья Тарнополь, фортепьянщик Рауш, мраморщик Менционе, ювелиры Мангуби и Кохрихт, оптик Энгель.

Жертвовали на памятник и безвестные одесситы всех профессий и национальностей: 300 рублей поступило от собрания акционеров Одесского общества взаимного кредита, Комиссия народных чтений собрала сто рублей, «да 3 рубля 96 копеек с кружки при аудитории народных чтений», попечитель Одесского учебного округа собрал 45 рублей, правление Общества взаимного вспомоществования тружеников печатного дела города Одессы пожертвовало 25 рублей, «господа офицеры 13-го стрелкового батальона» передали 13 рублей 35 копеек.

Отставной Новороссийский губернатор А. Г. Строганов, видевший Пушкина лично и являющийся отдалённым родственником поэта (он являлся троюродным братом Наталии Николаевны Пушкиной), проживавший тогда в Одессе, категорически отказался жертвовать что-либо на памятник, и явившимся к нему просителям заявил: «Я кинжальщикам памятников не ставлю!… Я до этого ещё не дошёл!… Что же это такое – Пушкину памятник!… А?… Но что же полиция смотрит?… Что она смотрит?… Подписка!… И кому?… Нет, я не могу допустить подобного образа действий… Нужно сообщить полиции…». Зато М. Д. Толстой, так же знавший поэта лично, с удовольствием пожертвовал на памятник 100 рублей.

Кроме денежных жертвований одесситы способствовали строительству монумента, предлагая Комиссии бесплатные услуги и материалы – безвозмездно выполнялись разнообразные скульптурные, каллиграфические, водопроводные, асфальтовые и другие работы – так зодчие Ф. О. Моранди и Ю. М. Дмитренко обязались бесплатно руководить работами по сооружению; сотрудник Товарищества разработки залежей Городищенского лабрадора Н. И. Баринов исходатайствовал согласие своего товарищества на поставку лабрадора без оплаты; арендатор Гниванских гранитных ломок пожертвовал гранит; Н. Шевцов предоставил плиты для фундамента, цемент и песок (всего на 1189 рублей); З. Чернобыльскоий – лес на 73 рубля 45 копеек; Я. Новиков – канаты на 120 рублей; еврейское общество «Труд» безвозмездно исполнило все работы из чугуна (на 300 рублей); Абрам, Моисей и Мордка Розенов, Лейзер Циммерман и Захарий Логинов предоставили штучный камень на 160 рублей, одесский газетчик В. В. Навроцкий бесплатно отпечатал афиши и билеты на пушкинский бал и праздник; Общество Юго-Западных железных дорог отказалось от оплаты за доставку бюста и бронзовых украшений, отливаемых в Петербурге на заводе Морана, в Одессу.

По существующей городской легенде бронзовый Пушкин «отвернулся» от Городской думы и «стоит к ней спиной», якобы за то, что она отказалась выделить средства на сооружение ему памятника. Это не соответствует действительному положению дел, так как во времена проектировки и возведения монумента городская Дума находилась в другой стороне бульвара, напротив гигантской лестницы, возле памятника Ришельё. То есть спиной к Думе стоял как раз памятник Дюку, а Пушкин располагался к Думе лицом, а спиной к городской бирже, которая располагалась как раз в том здании, в котором впоследствии расположилась Одесская дума, Горсовет, Одесская мэрия.

Более того, данная легенда неправдива и в отношении действительного участия Городской думы в финансировании сооружения памятника. Многолетний сбор средств от общественности, проводимый Славянским благотворительным обществом, не поспевал за ростом стоимости необходимых работ (окончательная стоимость проекта превысила 18 000 рублей). И хотя Дума в 1886 году действительно отклонила ходатайство Комиссии о выделении средств на сооружение памятника из городского бюджета, однако на заключительном этапе работ, когда все собранные от частных жертвователей деньги уже были израсходованы, 5 декабря 1888 года Городская дума всё же выделила 9000 рублей на сооружение памятника. Это была почти половина общей сметы проекта. На этом этапе Дума посчитала возможным принять долевое участие в народном проекте, на который так живо откликнулись простые граждане города.

См.: Википедия